23.02.2002
Виктор Ющенко
26.02.2002
Юлия Тимошенко
02.03.2002
Михаил Бродский
16.03.2002
Владимир Шумилкин
28.03.2002
Александр Мороз
06.04.2002
Александр Давтян
08.06.2002
Петр Симоненко
15.06.2002
Андрей Шкиль
28.10.2002
Евгений Кушнарев
Александр Мороз, 28.03.2002

В эфире телеканалов Симон и Эстет – Объектив-обзор. В студии– Зураб Аласания, добрый вечер.

Строго говоря, сегодняшний обзор – не очень-то и обзор. Еще строже говоря, сегодняшний Объектив выходит не в свое время и не на своем месте. Но. Предвыборные события спрессовывают время в тугой комок.

Поэтому – не время думать о времени. Наше дело – дать зрителю – он же избиратель – как можно больше информации. Хотя ситуация со средствами массовой информации в нашем регионе выглядит так же, как, видимо, по всей стране - ужасно. Есть информация желательная и есть информация нежелательная. Пресса и телеканалы, зная о подобной позиции властей, в большинстве своем нежелательную информацию не обнародуют. В результате получается информационный перекос. А любая попытка его исправить расценивается как сопротивление органам власти при исполнении обязанностей. Шаг влево – шаг вправо - побег, прыжок на месте – попытка к бегству. За то и за другое - расстрел на месте.

При этом совершенно бесполезно доказывать, что телеканал всего- навсего соблюдает Конституцию Украины, в которой недвусмысленно прописаны права граждан на получение информации.

Совершенно бесполезно доказывать, что журналисты не имеют отношения к позиции власти или оппозиции против нее, а просто выполняют свою работу.

Хотел бы подчеркнуть особо – именно таковы принципы телаканалов Симон и Эстет вообще, и медиа-группы Объектив в частности.

Завтра, в двадцать два часа пятьдесят минут, вы увидите Объектив-обзор с Виталием Кононовым. А сегодняшний наш гость - еще один известный политик, который по тем или иным причинам не получил доступа ни на одно из харьковских средств массовой информации. Наше дело – вам его представить. Ваше дело – решать, кто он и что он из себя представляет. В студии Объектива - Александр Мороз.

Персона

Александр Александрович Мороз – украинский деятель, времен становления дикого капитализма. Говорить о нем в неполитическом контексте вряд ли возможно. Наиболее выдающиеся факты его биографии за последнее десятилетие таковы: трижды пережил президентские выборы. Один раз от участия в них отказался, а дважды поучаствовал. Но президентом так и не стал. Однажды, как поговаривают, пытался гранатой подорвать более прогрессивную коллегу по социализму, но тоже неудачно. Взрыв, произведенный при помощи обычной аудиокассеты, оказался куда как сильнее. Взрывная волна накрыла многих. До сих пор до конца неясно – случайность все это или совпадение.

Хотя необычные совпадения в жизни Сан Саныча Мороза или простого деревенского мальчика Саши начались с самого дня его появления на свет. Он родился в сорок четвертом году – двадцать девятого февраля в селе Буда Таращанского района Киевской области.

Спустя сорок лет он стал первым секретарем Таращанского районного комитета Коммунистической партии Украины. А с девяностого года в течение уже трех созывов подряд депутатствует в Таращанском избирательном округе.

В таращанском же лесу был обнаружен труп Георгия Гонгадзе, в убийстве которого Александр Мороз фактически обвинил ныне действующего президента Украины.

Молодость Александра Александровича была более спокойной. После школы он закончил украинскую сельскохозяйственную академию, получив специальность инженера-механика. И сразу же в шестьдесят пятом году он начал работать. Как дипломированный специалист свой первый оклад получил в Емильчинском райобъединении "Сельхозтехника" в Житомирской области.

От сельхозтехники его на год отвлекла Советская Армия. В рядах которой он прослужил двенадцать месяцев – до шестьдесят шестого года.

К тому времени он уже был женат. Со своей супругой Валентиной Андреевной Мороз в девичестве Лавриненко Александр Мороз познакомился, когда та была девятиклассницей. Будущая любимая жена оказалась дочерью бывшего любимого учителя математики.

На личном сайте Александра Мороза сообщается, что двадцать пятое августа шестьдесят третьего года - день рождения любви с первого взгляда. В этот день Александр вернулся в родное село после курсовой практики. Полгода до этого на полях Полтавщины он ремонтировал технику и убирал пшеницу. Как пишет корреспондент «Зеркала недели» Юлия Мостовая: «В отцовский дом третьекурсник сельхозакадемии привез чувство выполненного долга и 90 рублей - расчет за шесть месяцев».

Спустя два года была свадьба. Первая дочь Александра Мороза – Ирина родилась, когда ее отец служил в армии.

После школы мужества Александр Мороз восемь лет преподавал в Таращанском техникуме механизации сельского хозяйства и заведовал отделом механизации.

В это время в семье Валентины и Александра родилась еще одна дочь. Русланой ее назвала шестилетняя сестра. После рождения второго ребенка состояние здоровья Валентины Мороз резко ухудшилось. Сейчас Валентина Андреевна инвалид. Пытаясь бороться с болезнью жены и воспитывая дочерей Александр Мороз продолжал двигаться по карьерной лестнице.

С семьдесят четвертого по семьдессят пятый год он работал старшим инженером-технологом и старшим прорабом механизированного отряда Таращанского райобъединения "Сельхозтехника".

Затем год был старшим инженером уже областного объединения "Сельхозтехника" в Киеве.

Начиная с семьдесят шестого года, Александр Мороз перешел на партийную работу и переехал в столицу. Там он заведовал сектором механизации и электрификации сельского хозяйства. Затем стал замом заведующего сельскохозяйственного отдела Киевского Горкома коммунистической патии.

Уже в восемьдесят третьем году Александр Мороз стал секретарем Киевского областного совета профсоюзов. А с началом перестройки в восемьдесят пятом году получил должность первого секретаря Таращанского районного комитета КПУ. В восемьдесят девятом продвинулся по партийной линии. Год он заведовал аграрным отделом в Киевском областном комитете партии.

Уже в депутатском статусе Александр Мороз инициировал создание Социалистической Партии Украины. Изменение первого слова в партийном названии не помешало использовать накопленный опыт карьерного продвижения. С девяносто первого по девяносто четвертый годы Александр Мороз был членом политсовета Соцпартии, а в девяносто четвертом уже ее возглавил.

Параллельно с этим возглавил парламент. Там Александр Мороз председательствовал четыре года – до девяносто восьмого. Кстати одним из его помощников в этот период был экс-губернатор Харьковской области Олег Демин.

Видимо, ставшие родными для Александра Александровича Мороза стены парламента, позволили ему через пару лет устроить кассетный скандал. Впервые о пленках майора Мельниченко он заявил с трибуны Верховной Рады двадцать восьмого ноября двухтысячного года. Тем самым Александр Мороз снискал себе славу жесткого, бескомпромиссного и оппозиционного политика.

Дмитрий Кириллов, специально для «Объектив-Обзора»


Аласания: Здравствуйте, Александр Александрович.

Мороз: Добрый вечер.

Аласания: Скажите, это Вы привезли такую погоду в Харьков?

Мороз: (Улыбается). Наверное.

Аласания: Да, похолодало. Вы только что видели сюжет моего коллеги Дмитрия Кириллова. Будут у Вас комментарии или поправки к сюжету?

Мороз: Ну, там есть некоторые ошибки в биографии. Я никогда не был первым секретарем Таращанского района, я был первым секретарем самого большого в Украине по структуре парткома областных областных организации и учреждений. Это специфичный райком, таких было 2 в Союзе – в Москве и в Киеве. Вот, и потом я возглавляю партию социалистическую в первого дня ее образования. А так, в основном, все совпадает.

Аласания: Спасибо, я тогда позволю себе несколько цитат. Вот первая из них будет о переходе от коммунизма к социализму.

ЦИТАТА: Мороз вообще очень адаптивный. Он быстрее всех нас адаптировался к ситуации. Он - «сын Горбачева».

Станислав Гуренко, интервью для Форум Ю-эй

Аласания: Вы не могли бы уточнить: Вы Александр Михайлович или все-таки Александр Александрович?

Мороз: Дело в том, что в данном случае то ли ошибаются, то ли, может, сознательно употребляют такое выражение. Мне кажется, что к Горбачеву адаптировался, прежде всего, сам Гуренко, потому что он 20 августа 91 года, когда я за него принимал постановление, вернее, проект заявления ЦК компартии Украины по поводу событий в Москве, и этот проект защищал 3,5 миллиона коммунистов Украины дистанцироваться от этих игрищ, то есть защищал от этого фарса, разыгранного в Москве, Гуренко в разговоре дал знать, вернее я понял, что он имеет связь с Горбачевым и все это фарисейство было ему известно. Поэтому, я думаю, что он быстрее всего мог бы к себе отнести эти высказывания.

А то, что адаптироваться я мог быстрее других – с этим я согласен. Да действительно, я в своей практической деятельности, политической деятельности, деятельности нашей партии исхожу из прагматических вещей, из реальной ситуации, которая сейчас есть в нашей стране и тогда была.

Аласания: Хм. То есть, политика – искусство компромиса…

Мороз: Естественно.

Аласания: Так вот, следующая цитата это подтверждает.

ЦИТАТА: С точки зрения современников — Мороз очень сложная конструкция.

Аласания: Как Вас назвали хорошо… Лидер СПУ никогда не страдал комплексом неполноценности. Скорее наоборот. Достаточно долго в нем жила вера в свою исключительность и особую миссию…

Сергей Рахманин, Зеркало недели

Аласания: Кстати, он пишет в прошедшем времени: жила вера. Уже не живет, или он ошибается?

Мороз: Все дело в том, что каждый журналист имеет право на свои высказывания и выводы, или умозаключения, Сергей Рахманин - умный журналист, я понимаю прекрасно, но какие-то крайние категории, используемые для характеристики тех или иных политических деятелей, или известных, скажем, так политиков - это конечно прерогатива журналиста и никто не лишал его такого права, но я никогда не преувеличивал свою значимость, и действительно никогда не страдал комплексом неполноценности, но и исключительности комплексом я также не считал, хотя сегодня по «Русскому радио» слышал интересное высказывание: Мне никогда не свойственна была мания величия, потому что великие люди никогда не страдают этим. Но я себя к этому совершенно не отношу и я считаю себя нормальным человеком; одна особенность была только, видимо так складывалась жизнь в это время, а время очень сложное, что когда надо было бы, чтобы те люди, которые по статусу своему должны были брать на себя ответственность, в том числе, скажем, возглавлять партию или выступать в оппозиции к существующему режиму - вдруг оказывались отсутствующими. И приходилось брать на себя ответственность за… то ли по созданию партии, то ли по активным действиям в оппозиции и так далее. Ну это уже, скажем, может быть, вот где-то от воспитания, от своего понимания гражданского долга, а не от, скажем так, мании величия или от понимания своей исключительности. Нет, я никогда себя таким не считал.

Аласания: Вы сказали «отсутствующими» - в буквальном, физическом, смысле или Вы, может быть, не видите людей, которые есть?

Мороз: Нет, просто… Они есть, но я много раз сталкивался с тем, что люди, которые вроде бы и присутствуют, но между тем их нет - до поры до времени; то есть, когда все благополучно - они появляются, они дают оценки, они советут, они делают анализ своих действий в прошлом, но забывают о том, что и они тогда были, но они сидели почему-то где-то в кустах. Но это бывает.

Аласания: Отвлечемся от политики.

ЦИТАТА: Мое первое потрясение от Верховной Рады: Александр Александрович Мороз написал мне стихи о моей косе.

Инна Богословская, для “Объектива”

Аласания: Какой романтик, Александр Александрович. Вы действительно пишите стихи?

Мороз: Ну, это так, но я хотел бы сказать, что каждый человек, в некотором роде творческий, может по какому-то сюжету, штриху, импульсу какому-то, ну, подключиться на эту творческую волну и что-то изложить в стихотворной форме, если это ему Богом дано.

А я помню, да это дейстительно было заседание, по-моему у Плюща, представители фракции, ну, совет руководителей фракций и комитетов; и что-то она реплику бросила какую-то, а я оглянулся – она сидела вместо кого-то на заседании, а я только что возвратился из Харькова и я ей там написал ей несколько фраз, которые отражали то настроение, которое я имел здесь, пребывая в Харькове. Может быть, она запомнила, мне приятно, что она помнит.

Аласания: Поверьте, это помнит не только она. Я знаю, что Александра Кужель была потресена не меньше и спрашивала у Богословской: «Вам тоже написал стихи Александр Александрович?» Ну, хорошо, Вы упомянули Плюща, да вот к слову.

ЦИТАТА: Нелегитимно был избран спикер Мороз.

Иван Плющ, в интервью газете «Столичные новости»

Аласания: Я понимаю, что вопрос надо было бы адресовать Плющу, а не Вам, но может, Вы все-таки знаете, что он имел ввиду?

Мороз: (Смеется). Да, он ссылается на то, что время избрания меня председателем еще не было 450 депутатов, за меня проголосовало 186, то есть большинство из избранных на то время депутатов – это верно. Но закон, вернее Конституция, не предполагала другого порядка и если легитимным был парламент, он имел больше половины своего состава - а большая половина его состава голосовала за меня - то это все в соответствии с законом, и процедра избрания председателя. Я хотел бы обратить внимание – при первом же голосовании я был избран председателем, а Плющ, даже избираясь заместителем председателя, смог получить поддержку только после моего выступления на сессии, когда я поддержал его кандидатуру, ну, в данном случае в его пользу тогда работало еще и постановление бюро ЦК компартии Украины, а что касается вот его избрания предателем тепершним, так оно действительно нелигитимно, потому что голосования такого не было, обсуждения не был, и это было все результатом шантажа, который был использован как метод решений полномочий в парламенте. И мне кажется, кому-кому, а Плющу не пристало бы говорить о нелегитимности моего избрания. Я, кстати, как получил парламент в руководство в 94 году, так я его и сдал в 98 году. Он отработал 4 месяца с лишним… то есть, 4 года, и решил все те вопросы, которые были на него возложены.

А Плющ стал председателем, если не ошибаюсь, где-то в конце 91 года, после Кравчука. Я тогда отказался баллотироваться на должность председателя. Он сумел продержаться там меньше 3 лет и сдал парламент, который не довел и установленного срока, поэтому я думаю, что ему не стоило бы делать такие комментарии, хотя в конце концов это право каждого человека.

Аласания: Хорошо, что мы еще не вспомнили Ткаченко, о количестве голосований, прежде чем был избран спикер парламента…

Теперь длинная цитата.

ЦИТАТА: Если Партия Мороза левая, то почему она с Тимошенко? Если Тимошенко защищает социалистическую идеологию, почему она пошла вместе с УНА-УНСО на «кассетный скандал»? Потом избрание Кинаха. Казалось бы, для партии, которая не соглашается с таким курсом, все ясно — нельзя поддерживать такого премьера, а Морозовцы в полном составе голосуют за Кинаха. Это их двуличие становится сегодня очевидным. Как бы ни пытались социалисты-Морозовцы маску удержать, а она все равно сползает.

Мороз: Это коммунисты говорят?

Аласания: А я думал, что Вы «нашу и Вашу Наташу» узнаете по стилю… Это была Наталья Витренко, для «Столичных новостей».

Мороз: А, ну, это и коммунисты сейчас так говорят. Наталья…. Я в общем не хотел бы комментировать ее высказывания, поскольку я в общем-то инженер, и не плохой, говорят, и я политолог с опытом, но я не медик и поэтому клинические случаи я рассматривать не могу.

И тем не менее, все-таки давайте коснемся этих вопросов. Ну, там связаны вещи в общем-то разносторонние и противоречивые даже. Давайте, если цитата перед Вами- первый тезис.

Аласания: Да, конечно - первый тезис касается Тимошенко: почему она Вас поддерживает?

Мороз: Да, Тимошенко сегодня не то что поддерживает меня. Она, как мне кажется профессионально использует тот стабильный рейтинг, который есть у социалитической и у меня, поэтому, делая реверансы в мою сторону, она, естественно, набирает очки, и делает это действительно профессионально, я не могу возразить по этому поводу ничего.

Я, с другой стороны, отвечаю взаимностью на взаимность, также говорю, что она действительно сегодня в оппозиции и поскольку она в оппозиции, я буду искать с ней контакты, компромиссы, пытаясь координировать наши действия, до тех пор пока действительно будет за смену режима власти и за реализацию импичмента президента.

Аласания: Как только поменяется власть, она перестанет быть в оппозиции; соответственно, тогда Вы будете…

Мороз: Посмотрим. Я не могу наперед говорить, потому что пока неизвестно, как это все будет, вернее, так: общие предпосылки есть, но конкретно сказать не могу. Будет меняться ситуация, будем менять подходы.

Аласания: С Вашего позволения - мы к Тимошенко еще вернемся, чуть позже, а пока второй тезис тут был о Кинахе: почему…

Мороз: Да, действительно здесь Наталья Ветренко пытается выдать желаемое за действительное. Все дело в том, что Кинах не должен был быть премьером и больше всего не хотел этого сам президент, предлагая эту кандидатуру, а представители большинства пропрезидентского в парламенте прекрасно понимали, что у них больше 212 голосов не набирается, а технология была такова: вносится кандидатура Киноха, не проходит через парламент, президент сожалеет, но что же, хотя он перед этим сказал, что нет кандидатуры, поэтому я Кинаха предлагаю, потом предлагался Тигипко, тоже с таким же успехом, потом Азаров - с таким же успехом, хотя Азарова поддержали бы коммунисты, но голосов не хватило бы все равно; и таким образом, был бы исполняющий обязаности премьер-министра, что было бы очень удобно для президента - в том числе и по поводу невозможности его отставки, из за того, что некому передать власть. Поэтому, чтобы прекратить эти игрища, выступая на трибуне парламента, я сказал, что наша фракция поддержит президента, раз он хочет иметь Кинаха премьером, и кроме того, мы прежде взяли обязательство с Кинаха, что он даст гарантию о невозможности или недопущению повышения цен и тарифов на коммунальные услуги; и эту гарантию мы получили. Кстати - до сих пор действительно цены не повышались и тарифы, но уже позже Кинох сказал: «До 1 апреля», все понимают, почему до 1 апреля. Поэтому, когда я выступил на сессии по этому поводу, и голоса были получены и Кинах стал премьером - наибольшее расстройство было в администрации президента. Они не знали, что дальше делать, но потом адаптировались, и Кинаха взяли, конечно, в свою упряжку.

Аласания: По-моему администрация президента и сейчас не очень довольна достаточно высоким рейтингом Кинаха, он не сравним с….

Мороз: С Литвиным.

Аласания: Да, скажем так. Ну, тогда я цитирую Вас.

Мороз: Нет, там еще…

Аласания: А там все, только «двуличие» осталось. Хотите прокомментировать двуличие?

Мороз: Да нет, ну зачем двуличие. Я же говорил – это первым тезисом моим перекрывается.

Аласания: Да. Так вот, Ваша же тогда цитата.

ЦИТАТА: Я ее породил, но убивать не собираюсь.

Александр Мороз.

Аласания: Надо ли - о ком это?

Мороз: Да, это я о Ветренко говорил, цитируя в данном случае Бульбу Тараса, который в знаменитом романе, или повести Гоголя высказывает эти слова. Здесь правда абсолютная: и первая, и вторая часть тезиса абсолютно правдивы, потому что, естественно, без меня никто бы и не знал Ветренко. Я знаю все в деталях - как это происходило и не собираюсь возвращаться к этой истории, а во-вторых, я действительно, совершенно не собирался никаким образом устранять ее с политической арены, я думаю, что она сама это с успехом завершит.

Аласания: А о чем из этих двух вещей Вы жалеете – или ни об одной из них, то, что породили или то, что…

Мороз: Вы понимаете, в чем особенность политической деятельности на переломных этапах, когда надо выступать от имени оппозиции, тогда каждый человек, который заявляет о соответствии своей позиции твоей, он ценен. И если ее нашел один из наших активистов - Илья Ромащенко, по статье, которую она подписала, но написал ее муж.

Аласания: Как потом выяснилось…

Мороз: Как потом выяснилось. Она рассказала об этом сама. Она совершенно никогда не занималась политикой раньше. И вот он привел ее в наш актив при подготовке первого съезда, учредительного съезда. Она занималась там экономической частью документов, которые связаны были с проведением съезда и подготовкой программного заявления и не больше. Вот, а потом сказался ее опыт преподавательской работы, она оказалась хорошим лектором, я бы сказал так, с политической демагогией в том числе, но поскольку женщина, поскольку кандидат наук, мы ее, так сказать, поддерживали, естественно, потом я, естественно, сделал ошибку - в том смысле, что помог стать ей доктором наук. И мой коллега по парламенту Сергей Долгунцов, который был ее научным руководителем и директором СОБСа, где она работала. Он говорил мне, что там нет пока, в общем-то, на докторскую диссертацию, да в общем-то, там не было и изначально. Ну, я исходил из того, что она все-таки представитель оппозиционной партии – видимо, преследования есть и так далее, я, так сказать, беспокоился, а потом она выставила свою кандидатуру против Сергея Долгунцова, на его же избирательном округе. Я говорил ей, что нельзя этого делать – это просто непорядочно. Она - нет, я его размажу и все прочее. Она его, конечно, размазала на 1000 голосов, то есть она взяла всего 1000 голосов примерно и на этом ее эппопея и закончилась бы. Но вот так мы подняли ее, взростили в Конотопе. Получилось так, что она была избрана вместо умершего коммуниста. Я попросил, чтобы не выставляли других кандидатур, переговорил пару раз с мэром, который авторитетный был человек в городе; оказывали содействие в организации компании. И таким образом она стала депутатом. Ну, а все прочее уже известно...

Аласания: Н-да. Давайте отвлечемся от политики. Блиц: короткий вопрос - короткий ответ, если получится:

------------------------------------------

Скажите сколько раз в течение дня Вы вспоминаете вслух или про себя, ну например Леонида Кучму?

Мороз: Честно говоря, никогда, разве что на выступлениях перед избирателями, где приходится использовать аргументы, касающиеся президента. В общем-то, я пользуюсь чаще не сколько образом Кучмы, как личности, или как человека, а как институтом власти.

Аласания: А Юлию Тимошенко, например?

Мороз: Еще реже.

Аласания: Майора Мельниченко?

Мороз: Тем более реже.

Аласания: Свою семью?

Мороз: Они присутствуют просто во мне. Все время помню.

Аласания: Кого или что Вы вспоминаете, или о ком Вы думаете больше всего в течение дня?

Мороз: Я бы сказал, я больше всего думаю об ответственности за судьбы тех людей, которые свою гражданскую позицию и политическую деятельность связывают с моей. И именно это есть, я бы сказал, главный груз ответственности за этих людей, которые сегодня вместе со мной в партии или сотрудничают другим способом.

Аласания: Благодарю Вас, скажите, о чем бы Вы хотели сегодня говорить больше всего - не имея в виду эту студию?

Мороз: Ну, Вы знаете, мне бы больше всего хотелось бы говорить о гражданской позиции наших людей, о том, что каждый из них отвечает сегодня за свое будущее и за будущее своей страны

Аласания: Прошу прощения - Ваших партийных людей или людей Украины?

Мороз: Нет, вообще в Украине. Поскольку сегодня мы еще все-таки далеки от статуса народа и мы больше все-таки пока население, чем народ. Отдельные были проявления гражанской позиции людей и мы пока, еще раз говорю, и больше население, и больше просто люди, чем граждане. Для государства, в котором население или народ берет ответственность за будущее – это не совсем подходит. Поэтому я ищу разные формы влияния на сознание людей, вот на то, чтобы разбудить его от спячки, от аппатии, от безразличия. Это не просто, но мне кажется, что мы иногда находим эффективные шаги, в частности, все то, что было связано с так называемым «кассетным скандалом», это ж не из кассетной правды, зафиксированной майором Мельниченко, то есть это приближение вот в позиции многих людей к статусу гражданина, из сообщности к статусу народа. Но этот процесс, конечно, длительный, потому что у нас нет соответствующих традиций, хотя бы потому, что у нас никогда не работал закон, никогда. Ни в прежние столетия, ни в период советский. Работала инструкция, воля начальника и тому подобное, и сегодня это все перекладывается на новые условия, когда и Конституция демократическая, но осуществление власти происходит теми же методами, и это все время понуждает искать такие приемы, такие аргументы, чтобы люди все-таки принимали участие в принятии решения на государственном уровне прежде всего, на уровне коллектива, отрасли, населенного пункта и тому подобное. Но это уже все то, что должно быть свойственно людям, которые живут в демократическом обществе – это очень тяжелая работа и здесь много еще придется ломать стереотипов, для того, чтобы это состояние было естесвенным для многих людей.

Аласания: Так ведь не живем в демократическом обществе…

Мороз: Да, но если не будем этим заниматься, то и жить не будем.

Аласания: Логично. И последнее: о чем Вы не хотели бы говорить никогда?

Мороз: Я бы никогда не хотел говорить о предательстве, о тех людях, которые предали - то ли меня, то ли моих друзей, то ли то дело, о котором они декларировали. Вот примерно так.

Аласания: Благодарю Вас. Теперь к политике. Но прежде сюжет Елены Львовой – это политический сюжет.

Политика

Александр Мороз - парламентарий с почти двенадцатилетним стажем. За это время его успели окрестить мастером компромиссов и политическим Сизифом. Для одних он стал самым порядочным политиком, для других – эталоном приспособленчества. Его главные оппоненты – бывшие соратники. Его нынешние союзники – далеко не сторонники левых идей.

Начало народнодепутатской Мороза деятельности датируется девяностым годом, тогда он был избран в Верховный Совет Украины и стал одним из пятерых координаторов парламентского большинства того времени - так называемой группы «239».

В сентябре девяносто первого, спустя несколько дней после того, как КПУ была объявлена вне закона Мороз дал первый повод обвинить себя в приспособленчестве: он призвал коммунистов, решивших не изменять своим идеологическим убеждениям, объединиться в новую партию левой ориентации, которую многие восприняли как легальную преемницу ставшей нелегальной Компартии. С октября девяносто первого Мороз бессменный лидер Соцпартии. А в декабре девяносто третьего соцпартия объявляет о переходе в оппозицию к действующей власти и с тех пор с переменным успехом пытается соответствовать оппозиционному имиджу.

В 94-м году Александр Мороз попытал счастья в борьбе за президентское кресло. Но дальше первого тура не прошел. Во второй тур вышли два Леонида – Кравчук и Кучма. Хотя политсовет обратился к избирателям, проголосовавшим за Мороза, не изменять своему выбору, фактически во втором туре президентских выборов большинство социалистических первичек играли на руку Леониду Кучме. Впоследствии злые языки болтали о неких договоренностях между Морозом и Кучмой, дескать, сначала Леонид Данилович со товарищи помог Александру Александровичу стать спикером, а потом главный украинский социалист со своими товарищами отплатил ему той же монетой, помогая экс-премьеру занять Президентское кресло. Сам Мороз все это отрицал.

Примерно год Президент и спикер сосуществовали более-менее мирно. Демонстрируя отсутствие разногласий с первым лицом государства Александр Мороз неоднократно голосовал не так, как его фракция. Затем началось открытое противостояние. Тем не менее, в свой спикерский актив Александр Мороз с полным правом может записать принятие Конституции Украины и переход к смешанной системе выборов в Верховную Раду.

Стать дважды спикером Морозу помешали его президентские амбиции. Как считает ряд наблюдателей, Леонид Кучма постарался лишить будущего конкурента бесплатной трибуны и стараниями пропрезидентски настроенных депутатов Мороз не получил ни спикерского, ни вице-спикерского кресла.

Когда речь заходит о президентской кампании Александр Мороза образца 99-го года, вспоминают в первую очередь о создании и развале «каневской четверки», в которую кроме Мороза вошли Евгений Марчук, Александр Ткаченко и Владимир Олейник, также претендовавшие на президентское кресло. Идея четверки заключалась в том, чтобы выбрать из четверых самого-самого и противопоставить его Леониду Кучме. Самого-самого так и не выбрали и ни один из четверки так и не вышел во второй тур.

Другое событие того же времени, получившее достаточно большой резонанс – покушение на еще одного кандидата в Президенты, бывшую соратницу Мороза и его нынешнюю оппонентку Наталью Витренко. Некоторые, в том числе и Наталья Михайловна, видели в этом руку Мороза, тем более что в причастности к покушению обвиняли его доверенное лицо.

Многие наблюдатели после очередного поражения Мороза на президентских выборах записали его в герои вчерашних дней. Но ошиблись. Возродиться из политического пепла Александру Морозу помог кассетный скандал. В конце ноября двухтысячного года Мороз обнародовал записи, которые, как он утверждал, были сделаны в кабинете Президента, и свидетельствовали о причастности Кучмы к исчезновению оппозиционного журналиста Георгия Гонгадзе. В результате Мороз вновь попал в эпицентр политической жизни, а под Леонидом Кучмой всерьез зашаталось кресло. Кресло активно расшатывали «Украина без Кучмы» и «Форум национального спасения». И в том, и в другом проекте Мороз был в числе лидеров. Несколько месяцев столица жила в ожидании революции. Но ее не произошло. Кассетный скандал для оппозиции закончился провалом. В известной степени по той же причине, что и «каневская четверка» - лидеры оппозиции не могли поступиться своими личными амбициями и признать первое место за кем-нибудь другим. Возможно, события развивались бы несколько иначе, согласись Виктор Ющенко возглавить оппозицию, но этого не произошло.

С одной стороны, решение Мороза обнародовать пленки Мельниченко свидетельствует о его глубокой порядочности, подкрепленной известной смелостью. С другой, упорство, с каким СПУ использует все, что касается кассетного скандала и опального майора в своей предвыборной раскрутке наводит на мысли о том, что стремление получить солидные политические дивиденды сыграло не последнюю роль, когда Мороз стоял перед выбором говорить или не говорить о записях.

Александра Мороза вполне можно назвать политическим неудачником – его попытки стать президентом так и не увенчались успехом, ему не удалось дважды спикером. Но с таким же успехом его можно назвать и политическим везунчиком. Мало кому, кто выпадает из высших политических кругов, предоставляется второй шанс сказать свое слово в политике. У Александра Мороза этот шанс был, и он пока еще остается.

Елена Львова, специально для «Объектив-Обзора»


Аласания: Я видел, как Вы записывали - у Вас наверняка есть комментарии или поправки.

Мороз: Да, у меня здесь много комментариев, но я понимаю и опять же говорю, что каждый журналист имеет право на свое мнение, тем более, что он пользуется информацией, которая, ну…

Аласания: Широко распространена.

Мороз: Действительно. Вы сами понимаете, что у меня нет возможности так широко распространять информацию, как делается это, допустим известными средствами массовой информации. Поэтому, я вот что здесь сказал бы: ну, во-первых, СПУ никогда не поддерживала Кучму на президентской компании и Кучма никогда не поддерживал меня при избрании председателем парламента. У него была фракция МДГ – 16 человек, 14 из них голосовала против меня. Голосовали за Карпова, Вашего земляка.

Поэтому я никоим образом не был обязан ни в чем Кучме, мы рассматривали этот вопрос на Политсовете и определялись таким образом, что мы не будем голосовать ни за Кучму, ни за Кравчука. За Кравчука понятно почему, за Кучму - потому что мы видели его в качестве премьера, он вел к развалу экономики и потом подтвердилось это и позже. По поводу конституции: я думаю, что выражение правильное; вице-спикером я не пошел, не согласился бы, во-первых, мы дали лучших от фракции, у нас есть, кого порекомендовать. И я оставался председателем фракции, тем более, что я не гонялся никогда за властью, как за целью.

Потом, надо было бы сказать, что покушения на Витренко не было. У нас покушение осуществить проще пареной репы. Если я не ошибаюсь, это стоит где-то 200-300 долларов всего лишь. Поэтому не было покушения, это была провокация со стороны власти, причастна ли к этому Витренко и ее команда - это другой вопрос, я думаю, что ответ на него будет получен, и к этому время еще придет; тем более, что записи майора Мельниченко это подтверждают.

Что касается роли Ющенка, как лидера оппозиции, этого не могло и быть. И сказать, что неуспех Форума Национального Спасения или оппозиции в целом - я бы не стал так говорить, но, во-первых, если журналисты уже говорят об этом сегодня - это уже успех. Мы прорвали блокаду на информацию, устранили одиозных представителей власти, мы раскрыли образ нынешней власти и для нашего населения и для зарубежных кругов - это очень важно. Для того, чтобы была предпосылка строить нашу страну на несколько других принципах – на принципах демократии.

Что еще… Мы пленки не используем как главный, как сказать, ну что-ли, Пи-аР - ход при компании нашей. У нас конструктивная программа, абсолютно положительная, которая учитывает самые острые проблемы людей, как-то, скажем: занятость людей, коммунальные услуги, поддержка предпринимательства, развития сельского хозяйства, поддержка молодых семей, гарантии по возврату, например, сбережений гражданам, ну, и так далее. То-есть, полностью конструктивная программа, которая опирается на наш основоположный документ - начала внутренней и внешней политики. Такого документа не имеет ни одна партия, ни один блок, идя на выборы; а мы готовы его предъявить парламенту для рассмотрения, новому парламенту.

А на пленках, вернее вот, история – не «кассетный скандал», а правда, записанная на пленках – используется нами только в качестве аргументации - по поводу того, что надо менять сегодня, и я думаю, что здесь нет ни у кого возражений. Потому что вывод, который мы делаем - бороться за честную власть и за лучшую жизнь - он объясняется многими позициями и многими аргументами, в частности, когда мы говорим о том, что мы живем плохо - не потому что мы бедные или глупые, мы живем плохо, потому что воры в нашем доме. Я понимаю, что нашей передачи бы не хватило для того, чтобы я приводил аргументы на этот счет. И вот в таком качестве и вот с такими комментариями можно тогда рассматривать сюжет, который журналист подала.

Аласания: Спасибо, принимается. Но, как Вам кажется, почему… У Вас прекрасная программа, блестящая, как Вы сказали. Однако почему же интересней послушать разговор двух дядек, на плохом языке, с матерщиной, нежели читать Вашу программу? Почему народ «ведется», так скажем, на кассетные записи, а не на Вашу программу?

Мороз: Мне так кажется, что это связано и с тем что наши позиции - программа имеется в виду - хорошо аргументированы, обоснованы, но это заставляет задумываться человека над содержанием, над возможностью реализации наших предложений, но а послушать мат - это проще. Оказывается, что наверху люди мыслят так же, как и обыватель, и озабочен теми же проблемами, что и обыватель, но несколько в другом маштабе. И поэтому видят, ну ты посмотри – свой человек в доску, правда, ругается немного замысловатее, чем другие, чем сосед и тому подобное. Поэтому можно даже с этим смириться, и я вижу, как во многих случаях, к сожалению, это даже как бы является извиняющим обстоятельством для власти и для президента – он такой же как все: он свистит на площади в присутствии многих тысяч людей, и он говорит, что мы, украинцы, немного с придурью и тому подобное. Но с другой стороны, я думаю, что все-таки, идя на избирательный участок, человек начинает задумываться: а надо ли вот так быть примитивно, скажем простым? А может эта примитивность и есть сущность человека? И все таки для руководителя государства должно быть… обладать несколько иными качествами, потому что это важно. Что касается нашей конструктивной части программы, то я хотел бы обратить внимание на то, что она действительно предусматривает заботу о думающем человеке, о том, который хочет реализовать свой потенциал.

Я много разного на встречах пытаюсь аргументировать, как надо решать главную проблему – проблему занятости, и говоря о развитии предпринимательства, опираясь на те 8 миллионов населения, которые стоят на базарах, и предлагаю им освободить их пржде всего от государственного рэкета. Я рассказываю, как это все делается, но в Харькове это еще очень заметно - еще и в качестве губернаторского рекета и в других проявлениях. И аргументов здесь более, чем нужно. Каждый человек, стоящий на базаре, который приходит на базар, он видит, как структуры власти, а их около 20, пытаются оказывать заботу по поводу этих людей, все в конце концов заканчивается поборами и увеличением цен на товары, которые там реализуются. В общем–то детальней можно было спросить вашего… моего коллегу Кононенко, но к сожалению, он уже не сможет быть свидетелем по поводу необходимости борьбы против этого рэкета, но я думаю, что наша инициатива в этом отношении, и тот эксперимент, который прооводится сейчас в Ильичевске, допустим, и в Краматорске, полностью идет … полностью подтверждает наши подходы. Надо этих людей освободить от давления государства и тогда оказывается, и в бюджет идут, идут больше доходов, и больше людей от рынка отвлекаясь, начинают заниматься производством, созданием необходимых товаров для населения - именно украинского производства, поскольку на базарах, как видите процентов 90 импортной продукции, тем самым все больше подтверждаем превращение Украины в колонию. Этого быть не должно.

Аласания: Насколько я знаю наших предпринимателей, у них лозунг основной – «Не надо помогать, хотя бы не мешайте»...

Мороз: Да, этот лозунг присутствует. Все дело в том, что они ведь полностью правы. Ведь наша помощь заключается в том, что государство своими инструментами подходит к этому предпринимателю, или навязывает ему параметры или компоненты его работы, которые задаются клановиками, окупировавшими выгодные секторы экономики, в частности, там, газовые рынки, рынок металла, угля, энергии и тому подобные. И полностью выбивают все возможности для ведения дела, или эта забота, или поддержка заканчивается простейшим вымогательством, то ли это от налоговой инспекции, то ли это от санитарной службы или других служб, инструментов, вернее, институтов государства.

Аласания: С Вашего позволения, вернемся к политике.

ЦИТАТА: В середине мая Леонид Кучма уйдет в отставку. Возможно, даже раньше.

Александр Мороз, интервью журналу «Шпигель», 2001 год.

Аласания: Каковы Ваши сегодняшние прогнозы, Александр Александрович?

Мороз: Я считаю, что высказывание тогда было правильным. Я делал только одну поправку, и сейчас надо бы делать такую поправку. Я говорил это, исходя из стандартов нормального государства и нормальной государственной власти, она поскольку у нас не нормальная в этом отношении страна. Я не оскорбляю в данном случае ни граждан, ни саму Украину, а говорю об институте власти, институтах власти – это действительно так. Сегодня я могу сказать, ну, с уверенностью, только то, что до срока, определенного Конституцией, после избрания президента, он на этой должности не может пробыть. Потому что, как бы то ни было, ведь каждое утро просыпаясь или ложась спать или занимаясь какой-то работой, знает что отвечать все равно придется. И по всей видимости, это чувство у него и создает то раздражительность какую-то, неадекватность при комментировании разных событий, или поведение тех или других политиков.

А с другой стороны, мы же все прекрасно видим, что уже несколько… ну, полтора года с нашим руководителем государства никто в мире не общается - как с руководителем государства. Только некоторые политики, используя видимо его слабость решают… защищают его интересы. И я их осуждать не могу, но я говорю в данном случае об интересах Украинского государства. При такой власти, они, эти интересы защищены не будут.

Аласания: Александр Александрович, позвольте мне обострить. Что Вы имели в виду, когда сказали: отвечать придется? До какой степени?

Мороз: Ну, отвечать придется прежде всего в политическом плане, за соучастие в криминальных преступлениях, в том числе за, фактически, убийство Георгия Гонгадзе, фактически, потому что убийство состоялось. Это подтверждено в том числе нашей экспертизой, имеется в виду украинская, а то, что он причастен к этому делу, лучшая в мире экспертиза это подтвердила. И если вот фильм «Пи-аР», который был создан недавно на деньги его ближайшего окружения, он ничуть не прикрыл ответственность президента. Он только показал, что власть раздевается полностью и у нее крыть нечем…

Аласания: Будь Ваша воля - Вы посадили бы его в тюрьму?

Мороз: Нет, я бы решал вопрос по другому: он должен освободить эту должность - не для меня, или для кого-то. Он должен ее освободить, и таким образом открыть путь для изменения системы власти. Речь идет о том, что власть должна быть подконтрольна обществу, подконтрольна избирателю. В формах разных, но в частности, чтобы губернатор, например, избирался людьми, а не назначался сверху, тогда он будет понимать, что надо здороваться с людьми, что надо решать заботы этих людей, тогда не будет такого явления, как мы наблюдаем в течении 10 лет. Ни один губернатор, ни один руководитель районной администрации не уволен за развал работы, увольняли только за одно – не дали столько голосов, сколько нужно было наверх. А это говорит о том, что власть, как инструмент государства все больше и больше отдаляется от общества. Это страшно, потому что она становится корпоративно цельной, и я бы сказал так: сплоченной на полу-криминальных интересах. Это очень опасно; и нужды людей, нужды общества, как бы не занимают ее. Это крайне не годится.

Нам надо на территории Украины внедрить систему организации власти, характерную для европейских стран, тем более, мы ж декларировали, что в Европу вроде бы движемся и тогда в руках одного человека не будет сосредоточено столько власти. И парламент будет тогда формировать правительство, если правительство будет плохо работать - тогда и парламент с првительством будет уходить в отставку, и тогда не будет пустых мест, кстати, занятых сегодня представителями «ЗаЕдУ», которые бьются за то, чтобы опять не сидеть в парламенте, а иметь только мандаты. То есть, это все очень важные моменты и у нас есть действительно конструктивная программа таких преобразований, и на встречах, которые мы проводили во всей Украине, в разных аудиториях, я видел, что она находит поддержку наших граждан, поддержку избирателей.

Аласания: Вы пропагандируете, Александр Александрович…

Мороз: Ну, я обязан этим заниматься, потому, что я ловлю момент, когда можно это делать, и это не просто пропаганда – ну, скажем так, схоластическая, что-ли, это действительно нужно для Украины сегодня, потому что без демократической власти, без власти честной, никогда нельзя и помышлять об эффективной экономике. Я не говорю уже о развитии предпринимательства, об использовании инвестиций внешних, в частности. Да нет. Ну как же мы власть сегодня сформировали кланами, которые сейчас инструменты власти в свою сторону используют …. Ну, используют на себя. Так вот, надо иметь в виду, что кланы задают такие параметры работы, скажем, для инициативных людей, что никокой предприниматель их не выдержит, его дело развалится моментально. А что касается привлечения зарубежных инвестиций, они так же не могут быть здесь использованы, поскольку эти инвестиции могли бы создавать конкурентные условия для наших клановиков и естественно, они этому противодействуют. Еще в 93 году, когда будущий президент - тогда еще премьер-министр - выступая на трибуне парламента сказал, что не идут иностранные инвестиции, потому что несовершенно законодательство - я не отвечал полностью за все законодательство, но тем не менее принимал участие в дискусии и ему с трибуны парламента сказал: «Леонид Данилович, к нам иностранные инвесторы не идут не потому, что несовершенно законодательство, а потому что не хочет идти в воровское кубло». Это действительно так.

Аласания: Скажите, «клан Мороза» существует?

Мороз: Я думаю, что это, ну, скажем так, искусственное словосочетание.

Аласания: Понял…

ЦИТАТА: Желал того или не желал Александр Мороз, но он нанес колоссальный урон левому движению своими делами. Хотя он никогда не согласится с этим.

Иван Чиж, «Столичные новости»

Аласания: Думаю, что Иван Чиж прав - не в отношении колоссального ущерба, а в отношении того, что Вы никогда не согласитесь.

Мороз: Знаете, я даже не соглашусь комментировать Чижа. Я не знаю такого человека.

Аласания: Жестоко… Тогда другой человек.

ЦИТАТА: Меня смущает то, что мы, отказываясь от Мороза, толкаем его в объятия коммунистов. У него нет другого выхода. Юлия Тимошенко, для «Столичных новостей».

Аласания: А коммунисты Вас совсем не любят...

Мороз: Я думаю, что и Юлия Тимошенко не совсем права, ну, а то что коммунисты не любят… Смотря какие коммунисты. Если говорить о руководителях – да. Потому что, ну, естественно, политическая компания - так или иначе должны быть конкурентами, тем более работаем на близком, или на одном и том же электорате. Поэтому я, говоря об этом, я говорил, естественно, как о естественном процесе, явлением естественном. На съезде присутствовали руководители компартии. Я этого не скрывал, но это же объективность, как же об этом можно не говорить?

А что касается высказываний Юлии Тимошенко, тогда надо говорить - а от кого отталкивает? От нормальных людей, которые рядом с ней, меня ничто не отталкивает. От тех, которые в других политических структурах находятся – меня это тоже не отталкивает. Мы в частности, например, поддерживаем кондидатуру Тараса Черновола во Львове, хотя он входит в блок Ющенка, но не потому, что он входит в блок Ющенко, а потому, что он показал себя порядочным человеком, который имеет достоинство, имеет силу воли отстаивать честь, порядочность и права граждан в Украине.

В целом нам действительно сегодня надо решать главную задачу в консолидации общества, исходя, скажем, из разделения его не на левых, правых, центристов, по той палитре мы сегодня решения не найдем, надо сегодня размежевание делать по водоразделу такому: «Вы за разграбление государства и за утверждение криминальной диктатуры или Вы за прекращение этого процесса разграбления и за установление демократического общества и демократического способа управления государством»? Поэтому мы вот этой части, и здесь могут найти себе применение большинство честных коммунистов, и представителей «Батькивщины», и часть от «Нашей Украины» и некоторых других политических организаций. Естественно, социалисты здесь будут постоянно присутствовать.

Аласания: Очень жестко поставен водораздел - черно-белое. Разве так бывает в жизни?

Мороз: Дело в том, что жизнь, конечно, такую цветовую палитру, или политическую, имеет более сложную, но есть какие-то принципиальные отправные точки, где надо определяться.

Аласания: И Вы их сейчас обозначили?

Мороз: И я их обозначил довольно жестко для того, чтобы всем было понятно.

Аласания: Спасибо. А можно мне примитивнее чуть-чуть?

Мороз: Пожалуйста.

Аласания: Вам кто ближе: социал-демократы - те, которые у нас есть - или коммунисты?

Мороз: Мне ближе социалисты.

Аласания: Благодарю.

ЦИТАТА: Впоследствии на волне кассетного скандала он вместе с Тимошенко создает Форум национального спасения, организует всеукраинскую акцию протеста «Украина без Кучмы». В последнее время, однако, начал дистанцироваться от ФНС и Тимошенко.

ФорумЮ-эй, Досье Александра Мороза

Аласания: В этой студии Юлия Тимошенко, в начале марта, не то что не дистанцировалась, а напротив, изо всех сил декларировала будущий союз и плотную работу с Вами. А как у Вас с этим? С Вами и с Виктором Ющенко.

Мороз: Что касается дистанцирования, дело в том, что Форум Национального Спасения и акция «Украина без Кучмы» свою главную акцию выполнили.

И я действительно считаю, что не улица должна разрешать политические конфликты, они должны разрешаться правовым путем, и Президент, не обнародуя, или нелигитимизировав принятый Верховным Советом закон о временных следственных комиссиях, не давая создать институт специального следователя, специального прокурора, и не дав реализовать процедуру импичмента, предусмотренную Конституцией - он только продемонстрировал одно: что он боится. Он знает, что реализация этой процедуры приведет его к смещению с должности, а затем и к ответственности, так сказать, в правовом порядке, может, даже в криминальном порядке - за те нарушения, которые им были допущены. И это объясняет позицию сегодня в Украине, позицию власти и Президента в частности.

Но я бы не то, что хотел надеяться, я уверен, что только создание правовых механизмов, предусмотренных Конституцией, ведь уже 6 лет прошло, может снять такие конфликты или подобные конфликты в будущем. Ведь никто не жалуется на то, что, скажем, был подорван имидж Германии после рассмотрения в судебном порядке позиции Коля по поводу финансирования своей партии. Нет. Все знают, что Германия большая страна, очень авторитетная в мире. Или скажем конфликт с Клинтоном и судебное разбирательство его флирта с Моникой.

Аласания: Как это Вы корректно сформулировали…

Мороз: Ну я... Дело все в том, что я ведь смотрел, как это все в Америке демонстрировалось на телевидении. И Вы знаете, обыватель никогда не смаковал там, детали этого дела, а они были возмущены и суд определение давал и комиссия следственная по поводу того, что Клинтон врал. Президент не может врать. Ну, если у нас, нашего президента судили бы, скажем, по фактам, мягко говоря, лжи, то он бы не мог быть, я думаю, и дня в своей должности.

Аласания: Александр Александрович, дистанция от Юлии Тимошенко...

Мороз: По поводу... дистанцирования здесь нет. Это просто объективность такая. Мы заняты каждый своей политической компанией. Я, на мой взгляд, могу давать оценки и Юлии Тимошенко, и знаю ее сильные и, может быть, не совсем сильные стороны. Я знаю ее намерения, который она провозглашает, и может быть, уже с учетом своего опыта, то что она не провозглашает, но на что рассчитывает. Поэтому я могу сказать так: это скорее технологическое дистанцирование, которое объясняется сущностью нашей компании нынешней. Но на практике мы координируем свою деятельность с учетом необходимости, например, контроля за подсчетом голосов. Или в определении возможностей тех или иных кандидатов от разных структур в округах, поэтому здесь нет какого-то, знаете преднамеренного позицирования, нет, мы просто... это по технологии связано так.

С другой стороны, я понимаю прекрасно, что если Юлия Тимошенко не будет в оппозиции, или не будет браться за реализацию вот тех 2 главных вопросов: это изменение Конституции и изменение системы власти, и процедура импичмента Президента, тогда мы просто отойдем и не будем мешать друг другу заниматься политикой, в той мере или в том качестве, как они сами для себя определяют.

Аласания: Благодарю. Заключительным, финальным аккордом - Марат Гельман Вас припечатал:

ЦИТАТА: Социалистическая партия, по-моему мнению, очень перспективна как партия в Украине, но, с другой стороны, очевидно, что Александр Мороз — уходящая политическая натура. Марат Гельман, для газеты «День»

Аласания: СПУ без Мороза - это возможно?

Мороз: Ну, я понимаю прекрасно, что Марат работает с Медведчуком и ориентируется на перспективность, так сказать, фигуры самого Медведчука, поэтому он, по всей видимости, где-то как профессионал отрабатывает свою зарплату. Это одно дело. Потом, можно по всякому считать - ведь каждый, приходящий в мир человек, он сразу становится и уходящим. Ведь каждый миг - это не только начало, но и конец. Ничего странного в этом нет, может быть, он в философском контексте каким-то образом это выражение задействовал или использовал. Хотя я совершенно не обижаюсь на такие высказывания, потому что каждый волен высказываться в меру необходимости или своего понимания.

Аласания: А детище Ваше? Предположите, что Вы по каким-то причинам… ну, не знаю - уехали на дачу и все, и больше не вернулись к политической деятельности. Кто мог бы вместо Вас, кого Вы... или Вы об этом никогда не думали?

Мороз: Нет, во-первых, я не могу уехать на дачу свою, потому что у меня такой нет. Это одно, а второе...

Аласания: Вот не прошло у меня...

Мороз: Да. А второе: есть одна особенность, которую надо учитывать - на постсоветском пространстве нет ни одной левой партии, кроме коммунистической, которые действительно считаются левыми, лево-центристскими, которые являются оппозиционными, и кроме того влиятельными.

Это одна особенность и еще одна особенность есть та, что ни в одной стране на постсовестском пространстве, кроме Прибалийских стран, где несколько другая система власти, не была принята парламентом Конституция.

И нет ни одного примера в мире за всю историю цивилизации, чтобы основной закон принимался вопреки намерениям и воле высшего руководства государства. Эта уникальность, я думаю, многое объясняет, в том числе и перспективу социалистической партии Украины, потому что она действительно прагматичная партия, стоящая на реальной почве, но она и теоретически хорошо проработала и всю систему марксизма, например, и опыт западной социал-демократии и социалистических партий. И вот мы видим модель нашего общества в соединении опыта советских времен, по, прежде всего, социальной защите граждан, и по опыту таких стран как Швеция, Австрия, Швейцария, где научились защищать человека труда, прежде всего в социальном аспекте; и я думаю, что вот эта модель у нас и называется «демократический социализм», без тех, ну что ли, ярлыков, которые навешивались через восприятие этого термина, или этой сущности Горбачевым. Он, я убежден, в этом деле просто не разобрался, а наши разработки, мне кажется, дают довольно четкий ответ, на то, что это должно быть.

Аласания: Александр Александрович, следует ли мне понимать этот длинный и замысловатый ответ как то, что Вам нет замены все-таки в Соцпартии?

Мороз: Нет, Вы совершенно... Я не так хотел сказать. Я хочу сказать, что меня совершенно не смущает замена меня в этом качестве и у нас достаточно много молодых талантливых людей, которые могут меня заменить в этой должности. Но при этой замене я не буду затворником, я буду всеми силами помогать этим людям двигать дальше наше общее дело.

Аласания: Это дело всей Вашей жизни?

Мороз: Ну, видите ли, сегодня это оформленное в такой способ дело моей жизни, потому что делом моей жизни всегда была борьба за социальную справедливость и за правду, поэтому в качестве лидера Соцпартии и проповедуя, пропагандируя, и отстаивая идеи самой партии, я думаю, что это есть форма борьбы и главная цель моей жизни.

Аласания: Благодарю Вас, Александр Александрович. Скажите пожалуйста -еще один маленький вопрос - насколько Вы сегодня были откровенны в студии?

Мороз: Каждый политик пытается быть откровенным в допустимых пределах, чтобы, ну, во-первых, привлечь на свою сторону людей, которые сомневаются, и во-вторых чтобы быть убедительным в своих аргументах, а в третьих чтобы не отойти от своей сущности, как человека. Я пытаюсь быть откровенным, хотя я понимаю, что мой политический опыт говорит о том, что здесь полностью открытым быть нельзя. У меня есть много других аргументов, которые я, естественно, здесь не использовал - хотя бы потому, что есть формат передачи; кроме того, есть особенность политической компании и периода этой политической компании.

Ну, и кроме того, надо что-то оставить для разговора с Вами, Зураб, на будущее, думаю, это будет полезно.

Аласания: Благодарю Вас, единственное о чем я жалею в сегодняшней программе - о том, что Вы мало улыбались… У Вас удивительно обаятельная улыбка. Спасибо Вам.

Мороз: Спасибо.

type="application/x-shockwave-flash" pluginspage="http://www.macromedia.com/shockwave/download/index.cgi?P1_Prod_Version=ShockwaveFlash">

Rambler's Top100