Новости Харькова и Украины (МедиаПорт)
English version Українська версія Русская версия
 
Меню
Архив
Поиск
Топ-20
О газете
Пресса Харькова
Страницы
Первая полоса
Колонка редактора стр. 2
Неделя стр. 3
Мегаполис стр. 4
Афиша стр. 5
Объектив-TV стр. 6,7,8,9,10,11,12
Культурный разговор стр. 13,14
Обо всем понемногу стр. 15
Экономика стр. 16
Память стр. 17
Спорт стр. 18
MediaPost on-line
Новости ГАИ: замена номеров, подробности
Колонка редактора
С именем Харькова на борту
Колбаса: ни одно животное не пострадало
память Стр. 17

С именем Харькова на борту

Андрей Евдокимов

Мы не сиятельные, мы старательные
В.Пикуль. Моонзунд
Моя жизнь для меня — это два города. Строгий военно-морской Севастополь, город черных кителей, белых домов и серых кораблей и многоцветный промышленно-научный, но вместе с тем абсолютно безалаберный студенческий Харьков. Этих городов уже нет, как нет и породивших их Империи. Но странным образом они связаны для меня не только моей жизнью, но и памятью о корабле.


Пролог


Так выглядел ладер "Харьков" во время войны
Он относился к типу лидеров эскадренных миноносцев. Эта серия строилась в 30-х годах, и все корабли в ней получали наименования по названиям столиц сталинских республик. Все. Но два исключения все же были — «Ленинград» (и я думаю, тут все понятно) и «Харьков». На момент закладки последнего Харьков действительно был столицей Украины. Но когда он вступал в строй, центр республики уже переместился в Киев. Более того, был заложен и однотипный с «Харьковом» «Киев», но он вскоре стал «Орджоникидзе», потом «Серго Орджоникидзе», а вступил в строй под названием «Баку». Так за что же такая честь Харькову? Может быть, город шефствовал над кораблем? Может, служили на нем исключительно харьковчане? Увы, мне так и не удалось найти ни одного «харьковского» харьковчанина. Как и не удалось найти подтверждения шефства города над кораблем. Были целевые призывы ЦК ЛКСМУ на корабль, но в те времена это, в общем-то, типовое мероприятие — флот был гордостью страны.

В 1932 году на заводе им. Марти в Николаеве заложили «Москву» и «Харьков». Проектирование и строительство этих кораблей прошло под знаменем слова «впервые». Опыта не было, помощи из-за рубежа практически не было, но было задание правительства и желание получить полноценные боевые единицы. 9 сентября 1934 года корабли спустили на воду, но до окончания строительства было еще далеко — не было ни турбин, ни вооружения, ни систем управления. Турбины смонтировали только в 37-м, остальное — еще позже. Надо сказать, лидеру повезло с первым командиром. На этапе испытаний им был Лев Анатольевич Владимирский — будущий адмирал, командующий флотом. Под его руководством сформировалась дружная слаженная команда, отшлифовывалось ее профессиональное мастерство. Корабль не просто входил в строй — по результатам его испытаний писались наставления для экипажей остальных кораблей серии: многое было под знаком «впервые». «Выползли» и первые дефекты. Оказалось, что при встречной четырехбалльной волне или при ходе 18 узлов носовое орудие не могло стрелять — его заливало. При полной скорости корма так проседала, что палуба уходила под воду. Корпус вибрировал, затрудняя прицельный огонь артиллерии. Но, несмотря на все недостатки, советский флот получил вполне совершенный по тем временам корабль собственной разработки — 10 ноября 1938 года на лидере был поднят военно-морской флаг.

Командир

Новым командиром был назначен Пантейлемон Александрович Мельников. Интересный был человек, грамотный офицер. Если он считал себя правым, то до конца отстаивал свое мнение на любом уровне. Об этом свидетельствует и история, случившаяся в марте 1940 года. Как-то в разговоре матрос Володя Смирнов пожаловался на новые ботинки. Мол, такого никудышного качества, что в них стыдно выйти в город. После построения Мельников вызвал начальника службы снабжения и запретил выдавать «стыдные» ботинки, а на имя начальника военно-морской базы ушел рапорт. Ответ не замедлил ждать: «Приказываю выдавать!». Следующий рапорт ушел выше по команде, потом еще выше... Все тот же ответ! И тогда Мельников пишет письмо на имя... Сталина! Около месяца не было никакой реакции. Наконец ответ пришел. В изданном типографским способом циркулярном письме писалось: «1. Командир Мельников — единственный, до конца требовательный командир, прошедший все инстанции. 2. Приказываю: ботинки со свиным верхом с довольствия снять. 3. Объявить Мельникову благодарность. 4. Приказ объявить на всех кораблях Черноморского флота...» Вполне естественно, что команда души не чаяла в своем командире. Требовательный, скупой на похвалу и, вместе с тем, никогда не повышающий голос, он одинаково строго относился и к матросам, и к офицерам. Под его командованием «Харьков» быстро снискал репутацию одного из лучших кораблей флота, способного выполнить любую задачу.

Война

Война началась для «Харькова» 23 июня — корабль вышел на прикрытие минных постановок. 25 июня в составе ударной группы лидер уходит в набег на румынскую Констанцу. Успех этой операции, спланированной в Москве, сразу был поставлен под сомнение командующим эскадрой Л.А.Владимирским — кораблям предстояло выполнить переход по районам повышенной минной опасности. Однако приказ есть приказ. «Харьков» и однотипный с ним лидер «Москва» ранним утром ушли к Констанце. Из-за организационных задержек пришлось идти на повышенной скорости. В результате были потеряны параваны (устройства защиты от якорных мин). В 5 утра «Харьков» с дистанции 130 кабельтовых (24 км) открыл огонь по берегу. Через 4 минуты начали отвечать два румынских эсминца, а еще через две — береговая батарея. Выпустив за 10 минут 350 снарядов, корабли невредимыми легли на обратный курс.

Неприятности начались в 5.21. На скорости 28 узлов «Москва» налетела на мину, переломилась и затонула. «Харьков» лег в дрейф и приступил к спасению моряков, но тут же был накрыт береговой артиллерией и атакован румынскими самолетами. Спасательные работы пришлось прекратить, лидер дал ход. Мельников сделал нелегкий выбор — ради сохранения второго корабля он не стал спасать моряков «Москвы». Вскоре из-за близких разрывов тяжелых снарядов вышел из строя один из котлов. Максимальный ход упал до 6 узлов. Весь день продолжалась борьба за жизнь корабля — палубная команда вместе с пришедшими на помощь эсминцами отбивала непрерывные атаки авиации, а трюмные механики буквально чудом вдыхали жизнь в корабельные турбины. Только в 21.30 корабль пришвартовался в Севастополе. Как ни странно, эта операция до сих пор даже западными историками признается одной из самых успешных морских операций Советского флота во второй мировой войне.

Одесса

После почти месячного ремонта лидер участвовал в прикрытии перехода Дунайской военной флотилии в Одессу, а с 25 августа он полностью перешел в систему обороны города. Десятки раз его орудия открывали огонь по позициям врага, неоднократно корабль прорывал блокаду, увозя на «большую» землю раненых и эвакуированных и возвращаясь с грузом бесценных боеприпасов. Эпизод той обороны. В ночь на 7 сентября на подходе к городу сдали не «долеченные» котлы. Три часа корабль лежал в дрейфе, а дав ход под немецким огнем, прорвался в гавань и, быстро разгрузившись, вышел на рейд и ураганным огнем поддержал оборону. А всего через несколько часов, приняв на борт замнаркома ВМФ Г.И.Левченко и комфлота Ф.С.Октябрьского, снова прорвал блокаду.

15 сентября оборона Одессы для экипажа корабля закончилась — успешно обеспечив переход 18 транспортов с эвакуируемыми войсками в Севастополь, лидер ушел на ремонт в Новороссийск — котлы уже были на пределе. Полтора месяца экипаж занимался ремонтом и боевой учебой. За это время на корабль пришел новый старпом — прекрасный незаурядный офицер Петр Васильевич Уваров, еще более усилив командный состав корабля.

Севастополь

А дела на фронте шли все хуже и хуже. Оставлена Одесса, наши войска потерпели поражение в Крыму. 30 октября начались бои за Севастополь. Началась новая страничка в боевой жизни «Харькова» — уже 1 ноября он доставил в осажденный город комиссара 2-го ранга И.В.Рогова — начальника Главного политуправления ВМФ и замнаркома ВМФ. По пути огнем главного калибра отогнали немецкого авиаразведчика. Лидер прибыл в гавань как раз под первый массированный налет немецкой авиации. Судьба благоволила кораблю — больше десятка крупных бомб разорвались рядом, но серьезных повреждений он не получил. С наступлением темноты, приняв на борт 350 раненых, «Харьков» ушел в Туапсе. Так прошел первый рейд в осажденный Севастополь. До февраля 1942 года это стало его основной работой. Можно долго описывать боевые будни корабля, но для этого, к сожалению, в газете очень мало места. Вспомним лишь несколько эпизодов.

Севастополь все больше и больше сжимали тиски блокады. Город полностью простреливался немецкой артиллерией, гавань не была исключением. Советские корабли теперь тоже вели огонь по противнику практически со своих стоянок. Ночью 5 декабря, когда корабль вел огонь из Южной бухты, немцы засекли вспышки выстрелов и открыли ответную стрельбу. Несколько снарядов попало в носовую часть корабля, выведя из строя носовые орудия и изрешетив командирскую каюту. По чистой случайности никто не пострадал — расчеты прикрыли щиты, а Мельников вышел из каюты за мгновения до взрыва. Ремонт орудий длился до следующего вечера, и все это время «Харьков» продолжал вести огонь из кормовых пушек. Еще пять суток, меняя стоянки, экипаж уничтожал гитлеровцев. «Казалось, что все вокруг навечно пропахло порохом: тело, одежда, помещения. На корабле так привыкли громко разговаривать, что продолжали кричать даже тогда, когда наступало относительное затишье», — писал в своих мемуарах П.Уваров.

Очередной рейд в Севастополь. Вместе с крейсерами «Красный Кавказ» и «Красный Крым» и эсминцами «Бодрый» и «Незаможник», «Харьков» должен был доставить части морской пехоты в осажденный город. На «Кавказе» шел сам комфлота Октябрьский. Неприятности начались у Крымских берегов — на точку встречи не вышел встречающий тральщик. Выбор был не богат — или идти ночью в густом тумане, лавируя между минными полями и прокладывая курс по счислению, не видя даже звезды, или, дождавшись утра, прорывать блокаду под постоянными ударами вражеской авиации, будучи лишенным возможности маневрировать среди тех же минных полей. Воля случая — в разрыве облаков ненадолго появились звезды — и штурманы лидера сумели определить точные координаты корабля. Владимирский решает рискнуть — и вот уже «Харьков» становится головным в этом беспримерном ночном переходе — такое было огромное доверие экипажу и штурманам лидера. На помощь штурману корабля Телятникову пришел краснофлотец Леонов — рулевой в армии и штурман дальнего плаванья на «гражданке». Теперь только от их профессионализма зависела судьба пяти кораблей. И они справились. На память об этом переходе у Телятникова появилась первая седая прядь...

Но неприятности не закончились. Утром, когда подходили к Севастополю, погода резко улучшилась. И самолеты противника не заставили себя ждать. Более того, при входе в Северную бухту, корабли попали под сосредоточенный огонь артиллерии. Не имея возможности маневрировать по курсу, командир применил маневр скоростью — снаряды ложились или перед носом или за кормой. И в этот раз судьба и отличная выучка экипажа берегли корабль.

В последний свой поход в Севастополь корабль вышел 17 июня. А на рассвете 18 июня он был атакован немецкими пикировщиками. Немцы пошли на хитрость — отбомбившиеся самолеты продолжали имитировать атаки, сильно затрудняя маневрирование. В 6.50 от близкого разрыва бомбы корабль потерял ход — к его счастью, это была последняя атака. Почти час практически беспомощный корабль вел ремонт. Ход дали, но полностью устранить повреждения в море не удалось — командование приняло решение идти на ремонт в Поти. Больше в Севастополь «Харьков» не ходил...

Трагический финал

Казалось бы, гибель на войне — обычное дело. Но гибель крупного корабля, да еще по воле стечения обстоятельств и человеческих ошибок — обидна.

5 октября 1943 года лидер «Харьков» и эсминцы «Беспощадный» и «Способный» вышли из Туапсе под флагом командира I дивизиона Г.П.Негоды. К тому времени на лидере сменилось командование. Меньшикова назначили командиром первого дивизиона эсминцев, а старпом Уваров ушел командиром на сторожевик «Шторм». Командование кораблем принял Петр Ильич Шевченко.

Первую ошибку сделал разведотдел флота — он «проспал» перебазирование в Крым Х авиакорпуса Люфтваффе — летчиков с большим противокорабельным опытом, которые начинали свой путь еще на Крите против англичан. Об этом на кораблях не знали. В час ночи «Харьков» отделился для артудара по Ялте, в 2.30 на нем засекли самолет-разведчик, в 5.04 тот сбросил осветительные бомбы. Наверное, после этого стоило прекратить рейд... В 6.30 корабль открыл огонь по берегу — противник ответил стрельбой береговых батарей, в 7.15 — соединился с остальными кораблями. В начале девятого советские истребители сбили самолет-разведчик, экипаж которого выпрыгнул на парашютах. Негода приказывает подобрать летчиков — третья и фатальная ошибка. Корабли потеряли 20 минут, снизили скорость. Сигнальщики ослабили внимание. Немецких пикировщиков, которые зашли со стороны солнца, заметили в последний момент — три бомбы попали в лидер. Одна взорвалась под килем, две поразили первое и второе машинное отделение. Корабль погрузился носом по надпись. А вот дальше началась полоса и вовсе необъяснимых поступков комдива. Вместо того, чтобы снять команду и на максимальной скорости уходить с места боя, добив обреченный корабль (до базы — 3 часа хода), Негода приказывает начать его буксировку эсминцем «Способный». Новый налет в 11.50 и даже прикрытие из 9 наших истребителей не спасает «Беспощадный» — эсминец теряет ход. И еще более необъяснимое решение Негоды — он приказывает уцелевшему кораблю попеременно буксировать два поврежденных. На «Харькове» тем временем в результате упорной борьбы за живучесть дали ход в 10 узлов. Это произошло в 14.00. А в 14.10 показались 25 Ju 87... В 14.25 затонул «Беспощадный». Еще один налет — и в 15.37, получив еще два попадания и до последнего момента ведя огонь из уцелевших орудий, «Харьков» скрывается под водой. Еще два часа «Способный» спасал два экипажа, но и его судьба уже была решена. В 18.10 очередная волна немецких самолетов наносит удар по уцелевшему кораблю и в 18.30 гибнет «Способный». Но особенно ужасно то, что глубинные бомбы на палубе «Способного» начали срабатывать, когда корабль пошел ко дну, унося жизни людей. Лишь 10% из состава трех экипажей удалось подобрать катерами и гидросамолетами. Такова была цена ошибок начдива.

Эпилог

Эта трагедия настолько потрясла руководство СССР, что был издан приказ: больше не задействовать тяжелые корабли в морских операциях. До конца войны они практически бездействовали. Черное пятно от этого боя легло и на комфлота. Вскоре, придравшись к какой-то мелочи, его отстранили от командования.

Так получилось, что лидер «Харьков» начал активные действия Черноморского флота в 1941 году, и он их закончил в 1943. Не дожил он и до 1944 года, когда награждали практически все, что еще могло плавать. Один из самых героических и самых активных советских кораблей так и остался без наград. И в этом он в чем-то разделил судьбу города, имя которого носил.

печатная версия | обсудить на форуме

Счетчики
Rambler's Top100
Rambler's Top100
Система Orphus
Все права на материалы сайта mediaport.info являются собственностью Агентства "МедиаПорт" и охраняются в соответствии с законодательством Украины.

При любом использовании материалов сайта на других сайтах, гиперссылка на mediaport.info обязательна. При использовании материалов в печатной, телевизионной или другой "офф-лайн" продукции, разрешение редакции обязательно.
Техподдержка: Компания ITL Партнеры: Яндекс цитирования